• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: неклассифицируемое словотворчество (список заголовков)
03:45 

Кгтик
нескладушки полны своих принцесс,
но такие нескладные, что принцессы
всегда не там, куда скачут принцы,
и даже не там, откуда.

зато там, где есть принцессы и нет принцев
там много долгих закатов и слов,
слов длиннее закатов, слов длиннее рассветов,
сшивающих нексладушки длинной нитью,

но даже самое длинное слово -
а на него у терпеливой принцессы
уходит один бесконечный день от рассвета
и до самой последней чашечки кофе -

так вот даже это самое слово
не дотягивается от принцессы до принца,
потому что нескладушки нескладнее,
чем крокодил зеленый - а он очень зеленый.

у прекрасных принцев все еще зеленее,
потому что в век телефонов и блогов
они все еще скачут на конях,
а кони во столько раз медленнее самолетов!

за один бесконечный летний день,
пока принцесса произносит длинные слова,
ее принц успевает проскакать
от тридесятого царства до тридевятого,

точка отсчета под белыми ножками,
удаляется от него в сторону балкона,
и эти десять шагов так же ничтожны в сравнении,
как его самый длинный день пути.

@темы: не сочтите за труп, неклассифицируемое словотворчество, сказки

03:39 

His bonnie

Кгтик
September this year is cold and dry, the overgrown garden moves almost lazily with the wind. Treetops are just starting to turn yellow and at least another couple of weeks will pass before first leaves descend dancing into the grass. The open garden pavilion is barely visible from where he is standing. Tiny, surprisingly white patches under the cover of ivy, smooth corner of a bench, green moss on the dark roof come into view as he walks slowly up the path. He stops three steps away from the entrance and looks up. The sky is clear and the sun is shining. The sky is always clear here.

He closes his eyes, blinded by the sun and motionless. Raises his high collar against the wind and steps into the pavilion. White stone is cold and solid, neither inviting nor hostile, smooth under his fingertips as he runs one hand over its surface. He flinches slightly when he recognizes the old spell still present and waking, tickling his skin as if greeting. My bonnie lies over the ocean… And the sun is dancing in the green ivy.

He hums and turns slowly, opening his arms wide. A small lady in a flowery dress stands in front of him, smiling and tilting her head to one side. He takes her by the hand and lays his right hand on her waist. She follows him ever so lightly and gracefully. My bonnie lies over the sea… He leads her, waltzing, in circles round and round the pavilion. Her eyes are the same color as seawater. My bonnie lies over the ocean… Her hair is red and silky, flying behind her back as they spin, flowing bright and shiny in the sunlight. My bonnie lies over the sea… She looks at him happily, she smiles and she laughs and she loves. Oh, she loves! And she smiles and every look is promise. Now and forever.

Bring back, bring back… He stops in the middle of the stone circle and lets his arms fall. Warm feeling of summer air on his skin is gone, and so is she. Bring back, oh bring back… It was such a beautiful day, she said, and the sun was shining. They had had an awful summer, cold and rainy, she said, but now the sky was clear. Oh bring back my bonnie to me, to me… Now and forever, he promised, the sky will always be clear. For you, right here. Will it make you happy? And she laughed and held his hand. Bring back, oh bring back… He touches one of the pillars at the entrance, wanting to remove the spell. Forever, he reminds himself, whispering the word to the stone and tasting it, dusty and sour in his mouth. Forever.

Bring back, bring back...
The sky is always clear over the pavilion.
Oh bring back my bonnie to me.

@темы: настолько смертельно, что человек умирает, неклассифицируемое словотворчество

02:49 

Кгтик
Вот этот немолодой бизнесмен с острой бородкой садится в недешевую БМВ и привычным жестом поворачивает ключ.
А этот студент снова ленится надеть шлем и прыгает на веселый яркий скутер, рассеянно поглядывая по сторонам.
Эта старая леди, вся в запахе пожелтевшей книжной бумаги и лаванды, медленно поднимается по крутым ступенькам автобуса.
За ней топчется в нетерпении конопатый мальчик, теребит свою новенькую вязаную шапку и негодует оттого, что в автобус пускают через только одну дверь, а ведь через все три было бы в целых три раза быстрее, и он бы уже давно сел у окна, а вот, поди ж, старая дама не торопится, и мальчик переживает за свое место у окна.
Мимо стоящего автобуса проезжает на простом седане молодая женщина с лицом некой малоизвестной актрисы и осанкой офисного работника. Она мнет в руке ментоловую сигарету и поворачивает левую кисть, как будто ожидает увидеть на ней часы, которые забыла сегодня утром на тумбочке у кровати.

Бизнесмен несется по шоссе не более часа, притормаживает в густеющем потоке машин и в конце концов останавливается совсем, раздраженно глядя в габаритные огни толстого и неповоротливого грузовика перед ним. Чуть дальше юркает между рядами студент на скутере, еще дальше мерзнет на вечернем ветру автобус со старухой и мальчиком, севшим возле окна, но уже не радующимся этому. Неузнаваемая женщина на неузнаваемой машине замерла рядом с автобусом, уже сейчас усталая и нервная.

Пробка стоит неподвижно сорок минут. За это время автобус успел открыть двери, а люди выйти из машин. Они стоят на гладком асфальте выше заката, проходят немного вперед, вглядываясь в пестрящую красными огнями даль, и, не увидев там движения, возвращаются к своим железным коням и гладят их по капотам, словно говоря "ну потерпи, скоро поедем". Первым двигается средний ряд, потом левый, потом правый. Они проезжают не больше трех корпусов за двадцать минут, но даже это кажется горе-путешественникам лучше полной неподвижности.

Уже давно стемнело, рыжий мальчик заснул, улегшись поперек двух сидений. Старая леди укрыла его своей шалью и теперь поеживается от ночного холода. Бизнесмен сидит на крыше седана с его обладательницей и рассказывает ей о звездах. Они ничего не смыслят в астрономии, но для разговора в поздней пробке это не имеет значения. Мимо них медленно прокатывается мотоциклист в розовом шлеме. Он сейчас еще едет, но скоро тоже будет стоять в узком месте, где таких, как он, оказалось слишком много. У них найдется много общих тем для разговора, и мотоциклист даже признает веселый скутер студента вполне достойным, чего от него никто не ожидает.

Остальные доберутся до сужения дороги только на следующий день. Здесь еще ведутся работы по добавлению третьей полосы, и по левую руку уходит в горизонт длиннейший на свете ряд полосатых дорожных конусов. Они стоят ровно, словно были расставлены по линейке. По никому неизвестной причине, тут никто не лихачит, и конусы так и будут стоять абсолютно ровно, пока не закончится ремонт.

Дорога прямая на много километров, едва заметно поднимающаяся над горизонтом. Почти с самого начала и до самого конца на дороге пробка. Каждый день на дороге больше машин и больше людей, и безликие рабочие в оранжевых комбинезонах не успеваю расширять ее.
У самого конца резкий поворот и шлагбаум. У шлагбаума дежурят в будке офицеры в белой форме. У них в руках длинные списки умерших, с которыми они сверяют имена путешественников, потому что на небо не пускают живых.

@темы: настолько смертельно, что человек умирает, неклассифицируемое словотворчество

19:05 

скоро лето

Кгтик
В деревне у деда Ксени пасека: там пчелы плавают в раскаленном воздухе и норовят ужалить глупых людей, зачем-то вторгающихся в их яркий и суетной мир. Ксеня надевает шляпу с сеткой, натягивает толстые рукавицы, закрывается со всех сторон, спасаясь от пчел. Пчелы черными точками укрывают ее руки, мельтешат перед глазами и напоминают метель.

А метель, в свою очередь, напоминает Ксене пчел. Ксеня собирает волосы под шапку, укутывается шарфом, оставляя открытыми только глаза, неуклюже шевелит пальцами в варежках. Если не закрыться от снега, он жалит, как пчелы. "Он такой же, только белый," - думает Ксеня, переминаясь на остановке в ожидании автобуса.

В автобусе она продолжает переминаться, потому что там тоже мороз и льдинки на шарфе не тают. В изморози на окне кто-то выскреб "скоро лето", но Ксеня не особо верит этому кому-то, потому что у нее замерзли руки и нос. Она расчищает кружочек самого первого "о" и смотрит на дома вдоль дороги, считая кварталы, цепляясь взглядом за вывески, стремясь сократить предстоящие три остановки если не для стрелок на часах, то хоть для себя.

За мостом автобус выплевывает Ксеню в руки высокого парня в черном пальто. Парень ловит ее и аккуратно ставит на ноги, быстро засовывает руки в карманы, нахохливается и идет рядом с Ксеней к реке. Он долго смотрит в воду, не опуская плеч, прежде чем сказать единственную фразу, ради которой десять минут прождал Ксеню на морозе.

- Я влюбился. Нам надо расстаться.

Когда Ксеня не отвечает, он вздыхает и уходит с облегчением.

Через полчаса Ксеня выдирает ноги из снега и не замечает, как идет к остановке, как стоит, как заходит в автобус. Напротив ее лица в изморози неровный кружок, по обе стороны которого что-то было нацарапано. Скорое лето успело замерзнуть, а Ксеня успела о нем забыть. Она вообще успела забыть, что такое лето и что оно бывает. Только кружочек остался, в который она смотрит на дома и вывески, а они плывут мимо, размытые за стаями роящихся снежинок, как ульи в жару на пасеке.



Ксеня бы заглянула в ульи, но над ними слишком много пчел. К тому же, ей все равно. Ей жарко в тяжелом костюме, из-под шляпы на глаза стекает пот и она не видит смысла в сражении с жалящей черной метелью. Дед говорит, что она уже с полгода как не видит смысла ни в чем. Или просто не видит. Бродит по дому, шаркая то разношенными кедами, то грязными ногами, сидит часами на старой яблоне за огородом. До сих пор не ходила загорать и купаться - бледная, словно и не было никакого лета.

Впрочем, с тем, что лета не было, Ксеня и не спорит. Стоит на остановке, переминаясь, как год назад, на грязном снегу и быстро моргая тяжелыми ресницами. Снежинки в воздухе летают только вниз, а пчелы могу и вниз, и вверх, и мысль об этом занимает Ксеню все пять минут до прихода автобуса. Потому что если снежинки - это такие белые пчелы, то ульи у них должны быть сверху, чтобы они вылетали оттуда, собирали тепло по дороге к земле, а потом просачивались сквозь асфальт, сквозь землю, выходили бы с другой стороны теплые и летели вверх. "Когда теплый снег летит вверх - это как лето, только белое," - думает Ксеня, выдергивая зажатый дверью конец шарфа.

Она становится у окна и выскребает в изморози кружочек. Достает из кармана робко звякнувший телефон, смотрит на экранчик и улыбается тепло и немного безумно имени отправителя. Читает сообщение, все еще улыбаясь. Прячет телефон обратно в карман и понимает, что влюбилась.

У Ксени впереди еще две остановки: это целых семь минут. Она снимает одну варежку и водит ногтем по стеклу, выписывая рядом со своим кружочком "скоро лето". Вдруг кто-то еще не знает, что зима - это не навсегда.

@темы: неклассифицируемое словотворчество

бабочки в голове

главная