Пять минут между тут и здесь. Успокаивающий голос Кидман: про несуществующую большую и чистую любовь в полночь на сеновале столь же несуществующе-красивых и смелых людей - он окутывает ватной неподвижностью, как и лукаво подзывающая с полки толстая книга с золотистой надписью "Конфуций".

В эти пять минут мой внезапно ставший серым даже по собственным ощущениям мозг барахтается в поиска на вечный вопрос собственной реальности. Вы все мне снитесь. Вы все мне снитесь. И я себе снюсь.

Сейчас стоило бы перегрузиться в винду и дорисовать безнадежно отставший флешмобный рисунок для Саши. Но рисунок не сказка, как мне стыдно за то, что не могу рисовать специально. Что это одна неясная точка на полгода, неподвласная мне даже больше цветных строк на экране. Саша, прости. Я не знаю, когда ты получишь обещанную запись. Но она будет.

Пять минут. Липких и сухих, как наэлектризованный волос на пластиковой расческе.
Какие серьги я видела сегодня в магазине.

Как же мне хочется заснуть и видеть сны. Без смерти и мертвых. Без жестокости и драк на выживание. Без разрушенных домов и грязных беспризорников.

Сегодня мне снился дом, построенный в дупле мертвого дерева. Вместо живых веток конус крыши, встающий над дуплом входа. Метров пять в диаметре, на три комнаты и белую-белую ванную. Белую. Белую.