Кто-то когда-то решил, что чистота магии в чистоте звуков, и разделил заговоры на гласные и согласные. На украденном прямоугольничке бумаги теснятся буквы в самых невообразимых и, неудивительно, непроизносимых сочетаниях. Иван краснеет от натуги и уже чувствует, как язык завязывается морским узлом, лишь бы не участвовать больше в этом представлении. Иван терпеливее языка и хитрее, он делает вид, что мучения окончены, и как будто разочаровавшись смотрит в большое корыто с мутной жижей.
- Схщзсф... - начинает Иван, пользуясь замешательством обманутого языка.
- Думаешь, не взорвется? - Эрик спрашивает с опаской.
Ему вчера исполнилось шестнадцать, молодая горничная смотрит на него с интересом, а кузина Анна краснеет и смущенно смеется, стоит их рукам соприкоснуться как будто случайно. Так что Эрику не все равно, потеряет ли он сегодня свои брови и ресницы. Аккуратную челку ему тоже жалко, но не так сильно.
- Чему там взрываться? Листья-травки, земля-песок, вода, жаба (пять жаб и одна лягушка, все с одного болота) и жук-навозник - с чего оно взорвется? От трех слов без гласных?
Иван откидывается на мшистый валун и посасывает травинку, отдыхая перед новой попыткой. Он очень хотел бы, чтобы взорвалось, но не верит, что их импровизированный ведьмин котел взлетит на воздух.
Под бдительным взглядом товарища он садится, скрестив ноги и выпрямив спину, задумчиво почесывает макушку и снова начинает читать вслух. В этот момент Ивану кажется, что скорее взорвется его голова. Но голова крепка, а язык неожиданно покорен дурной воле хозяина.

Эрик приходит в себя спустя полчаса, и во рту у него вкус земли и гари. Он судорожно поднимает руки и ощупывает лицо. Кожа грязная, но гладкая, не болит и не горит, и все положенные волосы на месте. Позже окажется, что челка все-таки пострадала, но предварительный осмотр Эрика устраивает, и он открывает глаза и садится.
Иван сидит на корточках возле небольшой воронки с головешками, его светлые патлы сильно обгорели с одной стороны, и на черном от сажи лице скалящаяся улыбка выглядит белее и ярче обычного.
- Взорвалооось, - шепчет он, нежно растягивая слово, и глаза его горят неподдельным восторгом.