В конце войны дело было, далеко от дома уже, в бараке каком-то. Полутьма, свет полосами сквозь щели, сено вдоль стен. И там, где-то у дальней стены мы целовались очень спокойно. Приходили друзья, знакомые, приходили и уходили, все мимо нас. Я поймал только одного, обнял крепко. "Я, - говорю, - так рад тебя видеть! Так рад!" И все.
А до этого были крыши ночного города, погоня, прятки. И высокие-высокие деревья с пышной листвой, выше крыш полуразвалившихся хибар. Выше щербатых каменных кладок и соскальзывающих под ногами черепиц. И много ночного неба.