Луис де Гонгора-и-Арготе "Кто ко мне стучится ночью?.." * * * - Кто ко мне стучится ночью? Кто мне шепчет: "Отвори"? - Я, сеньора, благородный Рыцарь, дьявол побери! Четырем громадным грандам Я роднёю довожусь, Да и сам почти что светлость: Аж без света спать ложусь. Щит мой - вот мое именье; На щите том тридцать тыщ Нарисованных дукатов - Кто же скажет, что я нищ? Моему гербу, пожалуй, Позавидовал бы луг: Девять лилий, плюс репейник, Две ромашки и латук. Лишь бы только конь мой верный, Собираючись в поход, Сослепу не унавозил Этот чудо-огород. Благородного я роду И болтать не стану зря: Все исколесил я страны, Все избороздил моря. Но не встретился с мошною; Не обидно ль, рассуди: Столько раз я маре види И ни в жизнь - мараведи! Кровь во мне урчит, клокочет; Благородство так и прет... Но манеры нас подводят, Коль живот нам подведет. Потому к моей недоле Снисходили иногда И участливо делились Кошельками господа. В час, когда все кошки серы, С парой дюжих молодцов Мы удили у дороги - И случался знатный клев! Выйду из лесу, бывало, Хлопну дона по плечу, Будто бы в Мальтийский орден Посвятить его хочу. И, почище Сан Мартина, Он без звука отдавал Мне свой плащ, а то и шпагу, Ну а шпаги нет - кинжал. Словом, что мне слава Сида, Откровенно говоря? Пусть он даже первый ратник, Обиратник первый - я! Мой тесак острей Тисоны, А рубаха - та тверда, Словно латы Сида, ибо Не стиралась никогда. От ее железной хватки, Как от вражеской руки, У меня не то чтоб шрамы - Волдыри и синяки, Потому как я, сеньора, Нежно-голубых кровей. Чтоб совсем не посинел я, Отвори мне дверь скорей!